Друзья, знакомые, и незнакомые! очень прошу сделать перепост! От этого зависит судьба человека!

На самом деле, этот пост надо было написать еще два месяца назад. Но мы тянули, надеясь на то, что все обойдется.
Нашего друга, Олега Леонтьева, блогера, журналиста и просто хорошего и порядочного человека вот уже почти три месяца держат в СИЗО. Его подозревают в «совершении развратных действий в отношении несовершеннолетней». А конкретно – следователи СК обвиняют человека в том, что он продемонстрировал гениталии 11-летней девочке в лифте его собственного дома.

Преступление произошло17 декабря в 14 часов – в этот день Олег находился по служебным обязанностям на пикете у здания мэрии (в тот момент он работал в РИА Новости). Лично я видел Олега на этом пикете, так как был там же.

До митинга Олег перевозил в квартиру мебель со своим приятелем. Его версия подтвердилась, притом не только доказательствами вроде свидетельских показаний друга и присутствовавшей в квартире домохозяйки, но и объективно зафиксированными: фото- и видеосъемкой с пикета. Съемку делали сотрудники отдела «Э», которые бывают на каждом митинге, и снимают лица всех присутствующих крупным планом.

На следующий день после митинга к Олегу пришли из полиции, сказали, что в их доме произошла квартирная кража, взяли объяснение, чем он занимался в 14 часов дня. Он все и рассказал. И забыл.
А 19 февраля его вызвали в СК, якобы выступить свидетелем по какому-то делу. Он пришел, и из СК не вышел – отправился в ИВС, а оттуда по решению суда – в СИЗО.

Мы, бывшие на пикете, выступили свидетелями. Сообщили что в 14 часов, когда было совершено преступление, Олег был рядом с нами. Тогда следователь просто «изменил» время преступления, отодвинув его на полчаса назад.

Впрочем, это еще куда ни шло - потерпевшая не настаивала на точности времени. Судя по описаниям девочки и составленному фотороботу, у извращенца был светлый пуховик, угревая сыпь на лице и черные волосы.
Оперативники не обнаружили у Олега в квартире ни светлого пуховика, ни более весомых доказательств - вроде детской порнографии или других улик, свидетельствующих о порочных «увлечениях». И самое главное: в последние месяцы светло-русый Олег стригся почти «под ноль», и прыщей у него не было.
Мы представили доказательства этого, в виде фотографий.

Но самое интересное началось тогда, когда  девочка заявила  родителям – что напал на нее не Олег, мол это не он!
Казалось бы – конец уголовному делу. Но этого следователям оказалось мало. Они просто скрыли этот факт на суде по мере пресечения.

Сейчас мама Олега, Евгения Леонтьева дозвонилась до Бастрыкина, главы СК. И он взял дело на свой личный контроль. Уже сменили следователя: до этого момента дело вел 21-летний юнец, который только вышел на работу после университета.

Сейчас нужно максимально широко распространить информацию об Олеге. Ведь от этого зависит, будет ли Олег на свободе, или его признают очередным педофилом для статистики. А настоящий урод будет гулять на свободе.

Короткое пояснение от меня лично, это письмо, является ответом режиссера Константина Богомолова на факт увольнения его Павлом Лунгиным с проекта "Дирижер".


Предисловие:
25 смен отработано - оставалось две недели съемок.
Работали тяжело но едино.
Оператор - Саша Симонов (и в документальных съемках с нами работал по приглашению Саши Павел Костомаров), актеры - Багдонас, Колтаков, Мороз, Оболдина, Бадалов, Чиповская, Сиротин, Барковский.
Внезапно продюсер картины г-н Панфилов улетает из Иерусалима в Москву и спустя три дня возвращается с г-ном Лунгиным, в чьей Студии картина снималась. Он же вместе с еще одним человеком - автор сценария.

Лунгин говорит: Костя, я отсмотрел материал, ты меня обманул, ты ставишь другое кино, я тебя увольняю и сам буду снимать.

Я встал и ушел.

Вот мой ответ.


Уважаемый Павел Семенович!

Я хочу изложить Вам в письме свое видение ситуации, поскольку с глазу на глаз это делать бесполезно - слишком эмоциональным будет разговор, а значит, бессодержательным.

Вы предъявили мне обвинение в обмане: в нежелании снимать сценарий, и в изменениях, которые я вносил по ходу съемок.

Напомню Вам последовательность событий.

Мне был предложен литературный сценарий, по Вашему собственному признанию, глубоко несовершенный, который нами вместе перерабатывался в течение месяца.

Евгением Панфиловым, официальным продюсером картины (так значится в моем контракте), был озвучен бюджет картины в 2 миллиона 600 тысяч долларов.

Этот довольно солидный бюджет был абсолютно адекватен сценарию, требовавшему большого количества артистов, экспедиции, сложнейших объектов.

Мною было предложено снимать фильм в документальной манере с документальными съемками, чтобы иметь возможность максимально использовать музыку Митрополита Иллариона Алфеева в качестве оформления и сопровождения видеоряда, ибо именно эта музыка была источником замысла, а ее темы - смысловым стержнем картины.

Документальность должна была стать главным инструментом в достижении доверия зрителя к этой истории, а значит, и доверия к главной, религиозной теме, теме проживания страстей главным героем.

Мы с Вами договорились о том, что документальность должна проявиться в том числе и в съемках репетиционной и концертной части фильма. В связи с этим мне было сказано Вами и г-ном Панфиловым, что у Вас есть договоренности с БСО (уже игравшим эту музыку и знающим ее) и мы будем снимать настоящий концерт в Иерусалиме.

Я не верю, что Вы обманывали меня. Я верю, что вы ДЕЙСТВИТЕЛЬНО с самого начала предполагали съемки концерта БСО и поездка в Иерусалим с выбором натуры не была организована для отвода глаз.

Однако после подписания мною контракта мне было сказано, что у студии нет возможностей снимать концерт БСО в Иерусалиме, так как БСО очень занят в ближайшие месяцы. Более того, мне было предложено отказаться от документальных съемок концерта в принципе и снять израильский оркестр водящий смычками и раскрывающий рты под фонограмму. На мои слова, что это меняет смысл и эстетику, мне было сказано, что все это глупости, и мне надо слушать Вас, более опытного и понимающего в кино человека.

Я, желая работать, и веря словам г-на Панфилова об отсутствии денег и возможностей, предложил творческий выход из ситуации с концертом, дающий мне возможность сохранить документальный стиль картины в том числе в съемках концерта. Я предложил везти БСО в Иерусалим в ЛЮБОЕ время не в декабре — тогда, когда сможет БСО, если у Вас действительно тесные контакты с этим оркестром. Мне было сказано Панфиловым, что дело на самом деле не в графике БСО, а в том, что на это просто НЕТ ДЕНЕГ. Кроме того, г-н Панфилов сказал мне, что автору музыки совсем не нужно чтобы в кадре был настоящий оркестр. Это может быть и массовка, главное, чтобы звучала музыка. Я не мог поверить этому и попросил о встрече с Алфеевым, в чем мне было категорически отказано г-ном Панфиловым.

Тогда я задал вопрос: если в Израиле мы снимаем израильских музыкантов водящих смычками под фонограмму, что же делать с московской репетицией? КОГО снимать в Москве? Других музыкантов? Настоящий хор? Как все это смонтировать?
Ответа не было.

Точнее, он был: тебе дали снимать кино, радуйся, выкручивайся и не задавай вопросов.

Готовый уйти с проекта, я все еще верил, что дело действительно в проблемах бюджета и предложил еще один творческий выход из ситуации с концертом: снять оркестр БСО в абстрактном пространстве в Москве — но снять настоящий оркестр и настоящий концерт.

И это предложение с трудом, но было принято.

Вы говорите мне: ты не снял московскую репетицию.

Да, я не сделал этого.

Я строго придерживался выбранного документального стиля. И не хотел вранья.
Продюсер картины г-н Панфилов сказал, что в фильме должна звучать чистовая запись музыки сделанная БСО — звучать везде, в том числе и в сценах репетиций.
И это - условие проекта.
А на мой вопрос, как она может звучать в сценах репетиций, когда на эти сцены мне не дают не только оркестр, но даже хор в полном составе, мне говорилось: «Ну ты же что-нибудь придумаешь».

И я придумывал. Но в ответ получил обвинения в обмане.

Если бы Вы сказали, что Вам просто не нравится, что и как я снимаю, я бы не сказал ни слова. Вы возглавляете этот проект и это Ваше право.

Но Вы бросаетесь серьезными обвинениями и я должен отвечать.

Кстати, замечу: я дважды за время съемочного периода (последний раз - 25ноября) спрашивал Панфилова — смотрите ли Вы с ним материал и довольны ли Вы и он.
И получал ответ: да, все хорошо.

Но это так, между прочим.

Далее.

До подписания контракта мы с Вами говорили о целом ряде артистов, о которых можно условно сказать, что это «дорогие» артисты — известные, «звездные» и т.п..

Словом, было очевидно, что у меня нет ограничений в выборе исполнителей.

После подписания мною контракта мне было сказано, что на целый ряд оговоренных артистов денег нет.

При том, что г-н Панфилов опытный человек, он внезапно стал изображать полное незнание о размерах ставок тех или иных артистов, и удивленно говорил: а что это они все так дорого берут?

Более того, стали возникать неприличные ситуации, когда мне предлагалось «поговорить» с некоторыми артистами, чтобы они снизили ставки.

В итоге многие артисты работают в картине по ставкам ниже своих обычных — и часто под МОЕ имя и МОИ идеи.

Вы утверждаете, что я не снял финал фильма в самолете.
Скажите, Вам описать, что творилось с объектом «самолет»?
Это займет несколько страниц.
Как во время обсуждения сценария говорилось о строительстве объекта?
Как потом по утверждению Панфилова денег на объект не оказалось и решено было все организовать бесплатно благодаря Вашим знакомствам в авиаотрасли?
Как в течение месяца оператору и мне говорилось, что вот-вот мы поедем смотреть самолет?
Как мы с оператором получили возможность зайти в этот самолет накануне первого дня съемок в этом объекте?
Как из-за этого был «съеден» первый день съемок, потому что именно он пошел на запланированный в КПП день освоения?
Как ежедневно тратилось по пять часов от съемочного дня на прохождение на взлетную полосу, потому что объект несмотря на бесплатность находился в самом неудобном из всех возможных мест съемок — на режимном пространстве взлетной полосы Домодедово, куда надо было гнать технику, массовку и группу? Плюс московские пробки вечером в аэропорт и утром из аэропорта?
Я понимаю, что бесплатный самолет доставшийся нам — это, наверное, большая продюсерская удача, позволяющая сэкономить много денег (если бы, правда, по приезде в Иерусалим группу не селили в двухзвездочную гостиницу, в номере которой лично я сразу встретил таракана и чьи-то волосы в умывальнике).
И все-таки может быть было бы лучше построить объект, затратив деньги?
Или на стадии работы над сценарием понять, что бюджета на ЭТОТ сценарий не хватает?
И тогда не обвинять меня в том, что я в невыносимых условиях успеваю снять то, что успеваю?
Или спросить: «Костя, почему ты не снял финал?».

Я уж не говорю о том, что по сценарию в сцене возвращения в Москву летит ВЕСЬ оркестр, а не шесть солистов...
Или мне опять надо молчать и снимать? «Придумывать что-нибудь»?
Только имя в титрах будет стоять мое.
И всю глупость происходящего в кадре будут списывать на меня.

Мне казалось, что именно в этой истории важна документальность и подлинность происходящего в кадре, а не драматический комикс в стиле «я его слепила из того что было».
Потому что «водевиля» на скаральную и сложную тему взаимоотношений человека и религии я допустить не мог. И если герой в конце картины входит в Храм, это должно быть итогом АБСОЛЮТНО честного и подлинного повествования, а не эффектным пропагандистским поворотом сюжета.

Именно поэтому я посчитал себя вправе в процессе съемок переставлять некоторые события. Так я решил перенести сцену «обретения голоса» из репетиционного зала вперед - в момент концерта, дабы усилить драматический эффект и одновременно добавить подлинности происходящему.

Однако Вы даже не спросили меня, почему я не стал снимать эту сцену в репзале.

Я решил перенести сцену передачи письма и прочтения его главным героем на следующий день после концерта, во время поездки на кладбище, и сблизить этот момент с моментом входа в храм.

И, простите, я не мог поверить и никогда не поверю, что молодые ребята из нищенской общежитной квартиры отправляют герою факс! Мне казалось, что вынув из кармана повесившегося мальчика телефон они просто найдут контакт «папа» и отправят смс.

Наверное все это серьезно нарушило ткань сценария. Хотя мои действия были направлены на улучшение сценария и, право слово, ситуация, когда фальш отдельных поворотов и событий написанного текста обнаруживается на площадке - не редкость. И полную ответственность за выправление ситуации и продолжение съемочного процесса берет на себя режиссер. Так я приучен. Так я понимаю мою профессию.

Повторяю, я принимаю претензии эстетичекого порядка. Мы с Вами наверное по-разному смотрим на то, что хорошо и что плохо, как должны играть артисты и т.п.. Наверное, вы хотели другого от картинки и манеры повествования. Все это уважительные причины для «развода».

Но Вы сказали мне: ты обманул меня, ты не хотел снимать этот сценарий. А вот это уже нечестно. И требует ответа.

Который, надеюсь, я сформулировал.

Дальше продолжать можно, но вряд ли имеет смысл.

Я еще долго мог бы описывать удивительные метаморфозы бюджета и странности производства. Они обнаруживались ЕЖЕДНЕВНО.

Я мог бы рассказать, как продюсер Панфилов предлагал сокращать присутствие тех или иных персонажей в сценах сценария в целях экономии и уменьшения количества съемочных дней.

Я мог бы рассказать, как группа перетаскивала оборудование на себе при переезде в Израиль, как дорогостоящее оборудование хранилось (и хранится) в номерах двухзвездочной гостиницы, что могло бы обернуться катастрофой, как с боями приходилось выбивать из г-на Панфилова элементарное.

Как постоянная экономия там где экономить НЕЛЬЗЯ - приводила к ощущению абсолютного равнодушия продюсера Панфилова к художественному итогу. И только терпение, энтузиазм и исключительный профессионализм большей части группы и актеров позволяли процессу идти к результату.

Еще много, много чего...

И поверьте, дело тут не в деньгах или плохой организации процесса.

Деньги не требуются, когда есть порядочность и хорошее отношение. И честность.

Я и сам работал за копейки, и даже предлагал Вам уменьшить мой гонорар, лишь бы были реализованы некоторые мои просьбы по обеспечению проекта.

Но если так туго с деньгами и ресурсами, если всем предлагается работать «за идею», почему бы тогда глубоко верующему человеку г-ну Панфилову, к тому же, как бы ПРОДЮСЕРУ, не остаться на съемочной площадке до конца смены в аэропорту и лично не развезти на своей машине членов группы, чтобы девушек из группы не высаживали из машин на Садовом кольце в 3 часа ночи, предлагая самим добираться до дома?

Или христианские ценности идут в ход только когда надо поменьше заплатить?

Я не принимаю обвинений в нечестности.

Я честно делал свое дело так, как я чувствую и понимаю.

Я искренно полагаю, что это могло быть хорошее кино, пусть и отличное от того, что Вы себе представляли.

Мне жаль, что Вы не смогли это понять и оценить.


С уважением, Константин Богомолов.




Перепост может принести пользу и восстановить справедливость, а также честное имя человека